В доверительном порядке мне было сказано, что это, мол, мафия, какая-то турецко-русскоарабско-цыганская, украшенная нашими соотечественниками, а персоналу, посмевшему сделать замечание, торжественно пообещали каюк. С воодушевлением переходя к рукоприкладству, эти милые люди создали себе теплое гнездышко, в котором могли творить все, что душе захочется.

Персонал хотел еще малость пожить, и никто как-то не стремился на пенсию по инвалидности, поэтому мирился с ситуацией, все более преисполняясь отвращения и мрачных предчувствий.

К счастью, мрачные предчувствия не оправдались.

В то время я покинула «Гранд-отель», так как не принадлежала к персоналу и не обязана была выносить все эти развлечения, но прежде чем это произошло, я пережила там еще несколько прекрасных мгновений.

Игроки, как и везде, по большей части знали друг друга в лицо. Возле меня поигрывал один такой, довольно молодой, даже симпатичный и с усами. Однажды он проигрался, а я как раз была в выигрыше, поэтому одолжила ему какую-то сумму, кажется пятьдесят тысяч старыми деньгами. Об обмене на новые тогда еще и речи не было.

Он вернул долг честно и в срок, поэтому через какое-то время я снова одолжила ему денег. Он снова отдал. В третий раз он поступил несколько иначе, но тоже элегантно – пришел с извинениями, что не отдаст, так как нечем, к тому же и отыграться не может, поскольку денег на игру тоже нет.

Я по собственной инициативе одолжила ему еще, и не потому, что сошла с ума, а просто чтобы от него избавиться. Симпатичный он там или нет, а играть я не могла: он сидел у меня на голове, что, как обычно, страшно нервировало, а я прекрасно знала, что, получив деньги, он немедленно уйдет. Что и произошло.

Ему не везло, поэтому я одолжила ему еще сколько-то, и в результате долгу набралось двести пятьдесят тысяч.