Ясно было, что после целого экрана апельсинов автомат ничего больше не выдаст, поэтому я сразу же перенеслась к такому же автомату рядом. Прошло пять минут, и этот тоже выдает мне полный экран слив. Я перешла к следующему, благо могла себе это позволить, так как толпы как раз не было и автоматы стояли свободными. Не успела я оглянуться, как у меня снова был полный экран апельсинов. Я снова переехала и таким образом обыграла в тот вечер четыре автомата, а что я делала после этого, не помню. Наверное, пошла домой, так как было довольно поздно, что и обусловило отсутствие общества. Даже зрителей у меня не нашлось.

При случае хотела бы заметить, что зрители стали настоящим бичом «Гранда».

После первого, пожалуй довольно продолжительного, периода элегантной, где-то даже изысканной атмосферы там расплодилась, мягко говоря, голь. Наш люмпен-пролетариат, состоявший де-факто из трудящихся, успешно конкурировал с какой-то компанией, происхождение которой я так и не смогла определить. Огромные, толстые мужики, страшно шумные, злые, агрессивные, толкающие и поносящие друг друга на каком-то неведомом мне языке, – может, это был арабский, турецкий, венгерский или еще какой-то. Во всяком случае, Европой тут и не пахло. К тому же они были грязные, а если кто-то из них случайно оказывался чистым, то все равно выглядел грязным. Запахи от них исходили вовсе не цветочные. Мужики эти захватили все казино.

Дополненные нашими родимыми парнями разного возраста, пользующимися сугубо однообразным языком, они создавали совершенно невыносимую атмосферу, отпугивая от салона игр более или менее нормальных людей, если, конечно, азартных игроков можно назвать нормальными людьми.

Как раз из этих сфер и вербовались зрители, которые буквально висели у игроков на плечах. Эти группы людей, как наших, так и заграничных, были невероятно общительны, на одном автомате их играло по трое, а то и по пятеро, и они немилосердно толкались, так как автоматы в принципе – машины одноместные, и пространства около них хватает как раз на одного человека, а не на целую ораву паломников. Тот, кто не мог протолкнуться, глядел на других, издавая крики, комментируя и пытаясь отгадать комбинацию.